Уже само название (Culture Shock) должно было провоцировать – встряхивать людей, выводить их из привычных рамок и рутины. Так и было: фонд менял взаимодействие людей с искусством и городским пространством, выходил наружу с творческими инициативами, удивлял и экспериментировал – в Галерее Culture Shock и Пространстве на Скарпе.
Пятнадцать лет назад мы верили, что культура может быть пространством социальных изменений – местом встреч, разговоров и обмена инструментами. Мы начинали во времена, когда даже гражданско-правовой договор был роскошью в культурных проектах, а такие понятия, как лицензии Creative Commons и открытые ресурсы, только зарождались. Сегодня эти решения стали стандартом. То, что когда-то казалось смелым и даже шокировало, сегодня выглядит очевидным.
Между магией и системой
«Любая достаточно развитая технология неотличима от магии», – повторяли мы вслед за Артуром Кларком. Поэтому мы осваивали эту «магию» вместе с нашими участницами и участниками: исследовали, как она работает, как может быть нам полезна и как взаимодействовать с ней так, чтобы она не представляла угрозы. И в конечном итоге создавали благодаря ей новые, ценные вещи.
Мы давали людям смелость встречаться с неизвестным – от технологий, вызывавших страх, до эмоций, сопровождающих активизм и работу с людьми. Вместе с ними мы искали собственный голос и язык, чтобы найти себя в постоянно ускоряющемся мире.
О неудачах и выживании
Не всегда было легко. Несколько раз фонд оказывался на грани закрытия. Мы увидели, насколько сложно выжить в грантово-проектной реальности и сохранить баланс между ценностями и финансовой устойчивостью, а также как легко в этом процессе выгореть.
Мы начали четче говорить о потребности в отдыхе, о структурном насилии в НКО, об отсутствии защиты для лидерок, фрилансерок и команд в сфере культуры, о выгорании. Период пандемии COVID-19 еще острее показал, насколько важно развивать устойчивость организаций на разных уровнях: от финансовой стабильности и целостного видения до партнерств, безопасной рабочей среды, цифровой гигиены и заботы о команде и людях.
Мы учились не только действовать, но и вовремя останавливаться. Постепенно мы перешли от художественных и городских инициатив к образовательным и развивающим форматам, объединяя культуру с технологиями, социальную и активистскую деятельность, с заботой о благополучии и психическом здоровье.
Наше выживание – это не экономический успех, а доказательство выносливости: способности адаптироваться, восстанавливаться и держаться за смысл даже тогда, когда система дает трещины.
Мы меняемся
Мы начинали как небольшая инициатива, действовавшая благодаря грантам – от проекта к проекту. Сегодня мы являемся организацией, объединяющей образовательные, художественные и социальные направления в единую целостную систему.
Вместо того чтобы постоянно гнаться за новыми конкурсами, мы создаем собственные модели (например, Реляционную модель выгорания, о которой расскажем вскоре) и инструменты (REFLOW). Мы развиваем платные образовательные форматы, чтобы защитить нашу миссию от постоянного проектного давления. Это позволяет поддерживать тех, кто поддерживает других, без зависимости от грантовых дедлайнов.
Меняются не только направления нашей деятельности, но и способ работы внутри организации. Фонд начал выстраивать стабильную команду и структуру: с трудовыми договорами, предсказуемыми рабочими процессами и стратегическим планированием. Он стал пространством, где личностный и профессиональный рост сочетаются с заботой о теле, отношениях и сообществе. Мы внедряли процедуры, помогающие защищать людей, заботиться о ритме работы и честно учитывать человеческие силы, а не только бюджеты. Мы мыслим о себе как об экосистеме – живой, чувствительной к изменениям, способной реагировать. Речь идет не об идеальной стабильности, а о способности к восстановлению.
Проекты, которые лучше всего нас описывают
За эти годы появились десятки инициатив, и каждая из них открывает отдельный аспект нашей идентичности. Каждый проект является частью более крупной системы. Это не просто ответы на требования конкурсов, а реакция на реальные потребности. Это система взаимосвязанных элементов, укрепляющая устойчивость и самосознание людей и организаций. Вот несколько примеров:
- Burnout Aid – платформа поддержки людей и команд, переживающих кризис выгорания. Она создана на основе качественных и количественных исследований, международных консультаций и многолетней практики поддержки НКО и культурных институций.
- Mokuteki – модель многоуровневой поддержки гражданского общества. Это пилотный проект, ключевым элементом которого является авторская программа подготовки людей, которые будут поддерживать лидерок и лидеров неправительственных организаций в Украине, работающих в условиях экстремального кризиса.
- Kompas Kultury – групповой коучинг для фрилансерок и фрилансеров в сфере культуры, который помогает лучше понять институциональный контекст и эффективнее планировать совместную работу.
Каждый из этих проектов имеет свой собственный язык, но их объединяет общая цель – развитие устойчивости, осознанности и качественных отношений.
Что дальше?
После пятнадцати лет у нас нет готовых ответов. Зато у нас есть ясное видение направления: мы стремимся объединять технологии с заботой, образование – со здоровьем, восстановление – с инновациями.
Мы работаем над развитием платформы Burnout Aid 2.0 и новыми инструментами для сектора, в частности REFLOW. Строим сети и партнерства, в том числе международные, – например, в рамках Oxygen Consortium или сообщества Lead N’GO. Мы учимся у других, и в то же время другие учатся у нас. Это позволяет объединять различные перспективы и опыт разных культур и сфер. Мы заботимся о том, чтобы каждый новый проект был естественным продолжением нашего развития, а не рискованным прыжком в неизвестное.
Мы продолжаем видеть, как много организаций культуры и НКО находятся в состоянии перегрузки, погруженные в грантовые циклы и чрезмерные обязанности. Слова, которыми участницы и участники наших программ описывают свое состояние – это истощение, монотонность, заниженная самооценка, плохое самочувствие, переутомление, перегрузка или раздражительность. Но наряду с этим есть и удовлетворение, чувство смысла, надежда – и это важно замечать.
Мы продолжаем верить, что можно действовать иначе – без страха, с вниманием. Мы говорим о восстановлении как о реальной практике: об умении останавливаться, отпускать и работать без постоянной спешки. О создании политик и процедур, которые защищают людей. Мы хотим и дальше исследовать, как культура может поддерживать психологическую устойчивость людей и устойчивость сообществ. Как технологии могут быть инструментом близости, а не дистанции. Как сотрудничать так, чтобы никому не приходилось защищаться от другого человека. Сегодня, спустя пятнадцать лет, мы продолжаем открыто говорить о вещах, которые для многих остаются табу и могут шокировать. Мы освещаем замалчиваемые зависимости, возникающие из-за законодательства, системных механизмов и неформальных правил в организациях.
Мы пришли к точке, где есть баланс между социальной миссией и заботой о команде, где личностное и профессиональное развитие переплетаются с вниманием к телу, психике, отношениям и сообществу. Нашей стратегией стали доброжелательность и открытость.
